Почем вертолет?

   Жилось мне на белом свете, скажу не хвастаясь, хорошо. Очень даже. Работа ладная, по душе. Коллектив дружный. В семье достаток и благополучие.
С некоторых пор все изменилось. Автомобили на психику стали давить. Возьмешь газетку — про автомобили пишут, включишь телевизор — автозавод показывают. Только и разговоров — «Жигули», «Москвичи», «Запорожцы».
Соберемся восьмого марта, думаете, о женщинах говорим? Мужики наскоро чокаются и, не успев толком закусить, продолжают беседу относительно изменений в правилах уличного движения.

Жены о чехлах на сидения судачат. У одной — югославские, у другой — японские. Мы с женой сидим, как на дипломатическом приеме, будто языка русского не понимаем.
На работе и того хуже. Выйду покурить, с коллективом пообщаться. Завожу разговор о шахматах, о футболе. Куда там! Говорят, доказывают, спорят о тормозном пути, о свободном ходе педали, о техосмотре... Уж на что Иван Буров, говоря между нами, любитель бытовых сенсаций, и то... Я ему доверительно сообщаю, что Мария Петровна из отдела технолога начала непропорционально поправляться, не взирая на отсутствие мужа, а он:
— Будь у ней колеса, и муж бы нашелся.
   Неуютно мне стало, одиноко. Словно на острове живу. Чувствую свою неполноценность в обществе. Решил купить машину. Так-то она мне и ни к чему, более того — я боюсь их с детства, запаха бензина не переношу.
Записался на очередь, журнал «За рулем» выписал, хожу на курсы шоферов.
   Веселее жить стало. В разговорах номер своей очереди сообщаю, автопромышленность за неудовлетворение растущих потребностей населения критикую. Автолюбителем уже считаюсь. На день рождения мне автомобильные наклейки дарят, жене — брелок для ключей.
   Копим деньги. Бессонница одолела. Просыпаюсь ночью, арифметикой занимаюсь. Вычитанием и сложением. Сколько можно с получки отнять и к сбережениям прибавить.
— Спишь, Лиза? — спрашиваю жену.   
— Нет,— отвечает сонно. — А что?
- Да вот,— говорю,— с аванса-то могли бы и по полета откладывать.
- Шел бы ты...— говорит. И засыпая, добавляет: — На диван, что ли...
Подошла очередь. Конвейер тольяттинский машины эти клепает, как пуговицы.
Тёщины сбережения конфисковали, у хороших знакомых подзаняли и — вот она! Вишневая — снаружи и с табуном лошадей в шестьдесят две единицы — внутри.
Помыли машину, обмыли, дядя жены на автостоянку ее отогнал. Сам-то я боюсь ездить, хотя и права в кармане.
В субботу, воскресенье дядя машину к дому подгоняет. Моем ее всей семьей. Я иногда за руль сажусь, во дворе, понятно.
С долгом постепенно рассчитались. Чехлы импортные купили. В компаниях разговор только об автомобилях веду.
—  Ах,— сочувствую,— крыло, говорят, вам помяли?
— Да, есть малость,— отвечает сосед.
—  А меня,— говорю,— господь милует. Третий год. и ни одной царапины— ни на мне, ни на машине.
Про то, что на спидометре за два года всего пятьсот километров, конечно, помалкиваю.
Вышел как-то на работе покурить, разговор относительно техосмотра завожу. Никто меня не слушает. В чем дело, думаю? К беседе прислушиваюсь.
Говорят о вертолетах. Размах винта, посадочная скорость.
Похолодело у меня в душе, как во рту от мятного пряника.
- Скоро? — спрашиваю.
- Что скоро?
- Конвейер запустят.
- Да нет,— говорит экономист Буров.— Мы так, в общем плане.
- Фу-у-у,— вздыхаю облегченно,— так и инсульт заработать можно. Полегче с такими разговорами!
Продолжаю прерванный разговор на автомобильные темы.