Смешные рассказы

ОБВОРОЖЕННЫЕ СТАРЦЫ

У Архипа Петровича Нилина в тот год произошло два ярких события: грустное — он ушел на пенсию, радостное — он получил отличную квартиру. И вот радостному событию, а его простыми словами не обскажешь, Архип Петрович решил посвятить стихотворение. А надо сказать, что жил он тогда с внуком, которого в скором времени собирались забрать его непутевые родители.
И вот сидит Архип Петрович и сочиняет стихотворение. Долго, трудно сочиняет. Хотел он его от всей души написать — поначалу рифма не пускала. А потом ничего — пустила. Получилось такое стихотворение:
Нам квартиру с внуком дали,
Вот спасибо за уют!
Туалет не за горами,
И живем теперь мы тут.
Если кто думает, что я для смеха это стихотворение привел — ошибается. Я его прочитал в стенной газете «За здоровый быт» и сразу выучил. Тогда я не думал, что когда-нибудь судьба сведет меня с его автором А. Нилиным.
Архип Петрович по-прежнему пишет стихи в стенную газету, их заучивают студенты и на- вечерниках рассказывают в компании. И еще одну причуду знали за Нилиным. Архипу Петровичу назначили пенсию, а он отказался: «Своих сбережений хватит»,— заявил он, а в газету написал стихотворение. Начиналось оно так:
Зачем мне пенсия, Если в сердце песня...
— Питекантроп ты, однако,— сказал Архипу Петровичу частый абитуриент медицинского института.— Презентовал бы мне пенсию. А я б потом веночком отблагодарил.
По-разному, словом, относились жильцы к Нилину: кто с пониманием, а кое-кто считал, что Архип Петрович старичок-простачок. И однажды «кое-кто» объявился у дома, где жил и творил А. П. Нилин. Объявились они на черной «Волге» с лишними фарами. Первой порог переступила эдакая кокетливая дамочка лет сорока пяти, по локоть в перчатках, в крикливой шляпке. Назвалась Екатериной Александровной.
—  Архип Петрович, голубчик,— сказала она.— Жить негде. Не сдадите ли уголок?
—  Ну если негде — прошу.
- Голубчик, я не одна. Со мной сестра будет жить. Архип Петрович пожал плечами.
- Где она?
—  Не беспокойтесь, голубчик, моя сестра очень интеллигентна, импозантна.— Она приоткрыла дверь и крикнула:— Леночка, заходи!
Появилась Леночка. Зашла в прихожую, повернулась к Нилину спиной.
- Ну?— сказала она.
- Что «ну?»— не понял Нилин.
- Перестань таращить глаза и прими манто.
Архип Петрович не шелохнулся. Тогда Лена спросила сестру:
—  Оп что, с приветом?
- Леночка, мы пока мало знакомы. Будь, пожалуйста, поаккуратнее.— И Нилину:— А где тут будет наша спальня?
- Простите великодушно,— спасовал после такого напора Архип Петрович,— но у меня всего две комнаты.
- Отлично! В другой  мы  будем  принимать гостей. Итак, Архип Петрович, приготовься к новой эре.
Одно удивляет: почему Архип Петрович не спровадил бесцеремонных гостей? Он сказал: не знаю. Подумал и присовокупил.
—  То ли зельем каким опоили, то ли по компании я соскучился, то ли просто заробел от нахальства.
Но дело не в этом. Мы расскажем, как в жизни старика началась  новая эра. Гости,   вино,   музыка до   полуночи, пышный день рождения Архипа Петровича, на который ему вскладчину купили самую необходимую вещь,— раскладушку — вот главные приметы первых дней новой эры. А где-то через неделю Екатерина Александровна сказала Нилину:
—  Архип Петрович, голубчик, ты у нас в квартире весь пейзан; портишь.
— Это почему?
—  Ну хоть бы приоделся, а то в пижаме ты, как арестант.
— Я и не думал об этом.
—  Л зря. Давай, голубчик, двести рублей, и я куплю тебе костюм с искрой и бабочку.
Надев картуз, Архип Петрович вздохнул, пошел в сберкассу и принес деньги. Па другой день побывал в парикмахерской и стал ждать костюма с искрой и бабочку. Наконец зажурчала у окна машина, и вскоре появились квартирантки. Похвастали обновами: отрезами на платье, туфлями.
—  И о тебе, голубчик, не забыли,— сказала Екатерина Александровна.— Как жених будешь.
— Скажете ведь,— засмущался Архип Петрович.
—  Получай,— она развернула сверток и достала оттуда галстук-бабочку.
Ах, что это была за бабочка! Цвета морской волны и в крапинку. И на резинке.
- Хороша штучка!— обрадовался Нилин.— А костюм-то, боюсь, впору ли купили?
- Какой костюм?
- Ты что, с приветом?— спросила импозантная Лена. Старик поначалу насупился, да, спасибо, квартирантки напомнили, что не себе на костюм он деньги давал, а им, в долг. Отошел Архип Петрович.
—  Надо ведь,— казнился оп,— чуть не обидел квартиранток.
Прошел месяц. Сидят как-то они втроем — хозяин и квартирантки, Пугачеву слушают.
— Что-то гостей  не видать,— сказал Архип Петрович.
—  Не придут больше, голубчик,— ответила Екатерина Александровна.
- А что так?
- Что им в этом хлеву делать?
- То есть как в хлеву? Тут и полы паркетные, и ванна с уборной отдельно.
- Отстаешь от моды, Архип Петрович. Ведь об твои сундуки да шкафы до костей пораниться можно. Ты смотри, какие чудесные гарнитуры в магазине: «Гавора» «Пе-репица», «Адмирал»...
— Дорого, поди.
—  Одному, конечно, дорого. А если вскладчину? — предложила Екатерина Александровна.
Купили. Гарнитур стоил рублей восемьсот, а, вот вскладчину он обошелся Архипу Петровичу во всю тысячу. Надо было продавца «подмазать». Когда разгружали мебель, сбежались соседи и наперебой стали расхваливать: красивый до чего, гладкий! Екатерина Александровна терпеливо объясняла:
—  Мы хотели с Леночкой взять подороже, да денег не хватило.
Архип Петрович только головой качал. «Ну и любят ведь эти женщины прихвастнуть!» И смолчал.
Новая эра продолжалась. И что ни вечеринка, у Нилина на двадцатку меньше. Взаймы давал квартиранткам. Вот и триста, вот и пятьсот рублей набежало... Однажды Архип Петрович решился. Покашлял в кулак, попереминался с ноги на ногу, попросил:
- Мне б, тово, должок бы получить.
- Какой должок, голубчик?
— Ты что, с приветом?— удивилась импозантная Лена. Пятьсот шестьдесят целковых дал я. Да и за постой
рассчитаться бы.
Екатерина Александровна перевернулась на тахте.
— Всего-то!— сказала она.— Завтра рассчитаемся.
В этот вечер дом ходил ходуном. Хватил лишку в первый раз, пожалуй, и Архип Петрович. Неожиданно посреди танца квартирантка подхватила его под руку и утащила в спальню. И тут перед Нилиным Екатерина Александровна раскинула необыкновенные карты: дамы с хвостом русалки, валеты с кинжалами...
—  Голубчик, говори только правду,— предупредила Екатерина Александровна.
- Буду как на исповеди,— заверил Нилин.
- Сколько на твоей сберегательной книжке осталось?
- Ну, положим, две тысячи.
- Не две, а две триста,— строго поправила Лена.
- Ну хорошо, не будем мелочными. Итак, я гадаю. Мои карты не лгут... Ой, что это?— вдруг вскрикнула Екатерина Александровна.— Леночка, ты посмотри, что выпало Архипу Петровичу.
- Подумать только!— схватилась за щеки Леночка.— Везет ведь простофилям.
— Лена!— прикрикнула Екатерина Александровна.
—  Что там такое?— заинтересовался Нилин. Екатерина Александровна поднялась с кушетки и чмокнула Нилина в лоб.
- Поздравляю, голубчик! Вы будете жить сто лет.
- А я меньше и не думал. Ну и что?
—  Не понял? Но ведь это очень просто. Ты нам отдаешь деньги, а взамен получишь... Ну угадай, что?
- Драгоценности какие-нибудь?
- Нет, дедуля, облигации.
- Трехпроцентные?
—  Зачем трехпроцентные? Обычные. В этом-то и вся прелесть! И к своему столетию все до единой погасишь. Давай руку, голубчик!
Как хорошо, что «голубчик» был «под мухой»! А иначе бы у него никогда не хватило духу так грозно спросить:
—  Что-о-о?!— И грозно добавить: — Завтра я иду в милицию.
Спозаранку он написал заявление и пошел в милицию. Вернулся, а в квартире хоть шаром покати. Лишь галстук-бабочка лежит на подоконнике. Соседи тут как тут. Говорят:
- Гарнитур свой забрали и укатили.
- Это мой гарнитур.
—  Не скажи, Петрович. Помнишь, когда разгружали его, жалели, что другой не купили. И ты им не подзанял.
—  Это мой гарнитур.
К вечеру из милиции пришел сержант. С ним два старика. Тихие такие, благообразные. Один и спрашивает у Архипа Петровича:
- Костюм с бабочкой покупали?
- Покупали.
- Это две сотни,— подытожил старик.
- Гарнитур покупал?
- Покупал.
Благообразный старик повернулся к сержанту.
—  Это они, товарищ милиционер, язви их в душу!
А вскоре обворованные старики в качестве свидетелей предстали перед судом. Не знаю, как проходил этот процесс, но аферисток, понятное дело, уличили и наказали. И еще в приговоре отметили: возместить старикам убытки. Услышав такое, Лена из-за перегородки помахала ручкой и сказала:
— К столетию,  дедуля, как раз  и рассчитаемся. Карты — они не врут.
Процессом обвороженные старцы остались очень довольны. Я потому так думаю, что однажды прочитал в стенной газете новое стихотворение А. Нилина. Называлось оно так:
Прокуратура и суд в обиду не дадут.
Выходит, за старое принялся Архип Петрович. И правильно сделал: поэзия — не всегда прокормит, но уму-разуму в любом возрасте учит...